География История Экономика Образование Культура Личности

Архангельский Н.М.


В 1916 году общественность Саратова и других городов России отмечала 25-летие творческой деятельности известного журналиста, редактора “Саратовского вестника” Николая Михайловича Архангельского.

В адрес редакции “Саратовского вестника” потоком шли поздравительные телеграммы, письма, открытки из Петрограда, Москвы, Киева, Новороссийска, Екатеринослава, Нижнего Новгорода, Казани, Самары, Пензы, Астрахани, Красноярска, с Кавказа, из Австрии, Венгрии, Германии, Франции, от друзей и товарищей по профессии и многолетней совместной работе, от театров и музыкальных обществ, от врачей и офицеров, профессоров и солдат, рабочих и студентов.

Николай Михайлович родился в Варшаве 31 марта (старого стиля) 1862 года на улице “Фрета”, главной улице Нового Города. "Здесь все было рядом: и грузная громада Кафедрального собора Св. Яна, куда я ходил вместе с матерью, Валерией Капитоновной, которая была католичкой, и улица Иезуитская, сходящаяся за задней стеной Кафедрального собора с солнечным “заливом” улицы Канонии, и Первое Варшавское реальное училище, в котором я учился…"

...Красавица Варшава: Великий Театр, Саксонский Сад, Иерусалимские Аллеи, Маршалковская улица, Университет, Висла — все это вместе с детством и юностью, как самое нежное и теплое в памяти, пройдет через всю оставшуюся жизнь.

Н.М. Архангельский — потомок двух древних русских родов: Архангельских и Хитрово. Его отец — Михаил Иванович Архангельский — был майором Новогеоргиевского полка русской армии, стоявшего в Варшаве, командиром батальона. Выходец из дворян Московской губернии, он окончил Московский кадетский корпус, служил в Псковском пехотном полку генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского, в Бородинском полку его величества. Скончался Михаил Иванович в 1875 году в возрасте 47 лет, похоронен в Варшаве.

После смерти отца и замужества старшей сестры Николай жил с матерью — Валерией Капитоновной, дочерью русского полковника и польки. Она была женщиной образованной, набожней и доброй. Невысокого роста, живая, Валерия Капитоновна умела сделать скромное жилище привлекательным и гостеприимным.

В 1881 году по окончании Варшавского реального училища Николай поступает на медицинский факультет Варшавского университета. Он ждал настоящей деятельности, хотел помочь матери, товарищам, которым жилось еще хуже. Одновременно Архангельский сдает экзамены на право преподавания в реальном училище: при достижении совершеннолетия (21 год) его матери убавили пенсию за отца.

В это же время он прикоснулся к “политике”: в училище Степан Ульрих дал почитать произведения К. Маркса, а студент университета Николай Разумейчик через кружок Марии Богушевич ввел его в партию “Пролетариат”. Николай стал поздно приходить домой: расклеивал по ночам листовки, прятал дома нелегальную литературу, собирал средства для революционного Красного Креста. Выполняя партийное поручение, Архангельский организовал кружок политобразования среди "реалистов". По доносу провокаторов Архангельский был арестован и осужден к четырем годам ссылки в Красноярский край.

В Москве с вокзала ссыльных отправили пешком под конвоем в знаменитую “Бутырку”, Архангельский попал в Пугачевскую башню. В “Башне” Николай Михайлович познакомился со Львом Пиком (будет убит во время “Якутской истории”) и его женой Софьей Гуревич (она тоже погибнет в Якутске: солдаты поднимут ее, беременную, на штыки). Из Москвы — до Нижнего Новгорода по железной дороге, от Нижнего до Перми — на барже, от Перми до Тюмени — по “железке”, от Тюмени до Томска — вновь на барже. От Томска партия ссыльных двинулась этапным порядком вместе с уголовниками. Проходили обычно в день 20—22 версты, от этапа до этапа…

Долгая пыльная дорога с многочисленными остановками заканчивалась: Ачинск. Здесь несколько человек из “политических” заболели тифом. Сыпняк подцепил и Архангельского. Три месяца больницы. Затем вместе с другими “политиками” Николая отправили в село Ужуру — центр золотопромышленности. В Ужуре Архангельский попал в гущу народников. Колония политических ссыльных была немногочисленная, но крепко сплоченная. После двух лет пребывания в Ужуре, где он занимался переплетным делом, по разрешению иркутского генерал-губернатора был переведен в Минусинск.

В Минусинске по разрешению министерства внутренних дел Архангельский сдал экзамены на звание фельдшера и два года проработал в городской больнице. В Минусинске Архангельский повстречался с самородком-философом Тимофеем Михайловичем Бондаревым, сочинившим “Тунеядство и труд, или Торжество земледельца”. Бондарев вел переписку с. Л.Н. Толстым, и тот написал статью, посвященную учению мыслителя.

“Я ценил в нем выдающийся ум, — напишет Николай Михайлович, — несокрушимую веру в истинность своего учения и святую тревогу о судьбах трудового народа”.

За четыре года ссылки Архангельский многое передумал, перестал преклоняться перед героями террора. Арест, ссылка, а главное — быстрая гибель “Пролетариата” заставили его по-другому взглянуть на прежние революционные постулаты. Николай Михайлович пришел к выводу о том, что необходимо много работать для просвещения крестьян и рабочих, избавления их от безграмотности, предрассудков.

Ссылка закончилась 1 апреля 1891 года. Перед Архангельским встал вопрос: куда ехать? По приговору ему воспрещено было проживание в течение трех лет в университетских городах и в Варшаве. Как-то в Красноярске один из товарищей упомянул о Саратове, сказав, что город хороший, есть две газеты и большая колония бывших “политиков”. Архангельский решил ехать в Саратов. И снова та же дорога, но теперь уже из Сибири: Томск, Тюмень, Пермь, Нижний и вниз по Волге до Саратова.

“Когда в 1891 году я из сибирской ссылки приехал “на жительство” в Саратов, — вспоминал Николай Михайлович, — “столица Поволжья” — как саратовцы называли свой город — ничего столичного в себе не имела. По внешности это был типичный губернский город царской России, только больше других.

Пыльные улицы в центре были плохо замощены булыжником и еще хуже освещены керосиновыми “десятилинейными” коптилками; окраина тонула летом в клубах пыли, осенью и весной — в грязи и в кромешной тьме”.

Бывшему политическому ссыльному трудно было получить какую-нибудь “службу”. Архангельский решил попытать счастье в газете.

Тогда в Саратове кроме казенных “Губернских” и “Епархиальных” ведомостей издавались две частные газеты: “Саратовский листок” и “Саратовский дневник”. Николай Михайлович решил пойти в “Дневник”.

После голодного 1891 года грянул 1892 холерный год. Имея за плечами два года работы в Минусинске, Николай Михайлович подал заявление в холерный отряд. “Я не чувствовал ни малейшего страха. Так, впрочем, бывало в моей жизни в минуты величайшей опасности. Я был совершенно спокоен”, — скажет он на склоне лет.

В декабре 1892 года Архангельский стал постоянным сотрудником “Саратовского дневника”. Пестрой вереницей потянулись дни и годы журналистской работы Николая Михайловича. Журнальные обозрения, фельетоны, обозрения, “Литературные заметки о произведениях А. Чехова”...

В 1895 году во время губернаторства князя Б.Б. Мещерского “Саратовский дневник” был закрыт на четыре месяца за публикацию корреспонденции из Нижнего Новгорода о деятельности охранки. Николай Михайлович вновь остался не у дел.

В 1898 году в жизни Архангельского произошло счастливое событие: он женился на Антонине Васильевне Титовой, классной даме Мариинской женской гимназии. Шел 1902 год. Архангельский уговорил Н.Н. Львова, председателя земской управы (впоследствии члена Государственной думы первого созыва) взять газету в свои руки — она чуть-чуть не потерпела крах при предыдущем издателе. Львов давно мечтал об издании газеты.

Редактором стал А.А. Корнилов — историк, будущий профессор Петроградского университета, помощником редактора — Н.М. Архангельский. В редакцию вошли: В.С. Голубев — редактор “Саратовской земской недели”, Н.Д. Россов — народник, И.В. Жилкин — журналист, М.А. Ракачев — журналист (погибнет на войне 1914 года), В.К. Самсонов (позже редактор “Камско-Волжской речи”), К.И. Качаровский — исследователь крестьянской общины, П.П. Подъяпольский — врач-гипнолог, Б.X. Медведев — городской агроном (основатель Саратовского краевого сельскохозяйственного института), С.А. Сергеев, А.А. Герасимов — фельетонист. По политическим взглядам редакция была пестрой, но всех объединяло стремление к совершенствованию Саратова и губернии, к защите народных интересов.

В 1903 году Львов отказался от издательства “Саратовского дневника”, чтобы не портить свою политическую карьеру, передав газету В.К. Самсонову. Редакция распалась. Тогда же “Саратовский коммерческий вестник” был преобразован в “Приволжский край”. В 1904 году Архангельского приглашают редактором этой газеты. В это время в состав редакции входили исключительно социал-демократы, члены Саратовского комитета РСДРП, многие из которых стали видными партийными работниками: И.М. Ляховецкий (Майский), И.П. Гольденберг (Роман), П.А. Лебедев, В.К. Сережников, К.Э. Генрих...

В эти годы “Приволжский край”, редактируемый Николаем Михайловичем, вел борьбу с реакцией, черносотенными изданиями (“Братский листок”, “Волга”) и погромами за создание Советов и придание газетам больших свобод. С начала 1905 года “Приволжский край” становится рабочей газетой, которая благодаря Н.М. Архангельскому поддерживает твердую социал-демократическую линию, за что ее неоднократно закрывали, а Николая Михайловича подвергали арестам.

За период 1904—1907 годов Николай Михайлович напечатал в “Приволжском крае” фельетоны “Дикие помещики”, “Гастролеры”, “Жестокий урок”, “Обновления”, “Торжествующие”, “Роковой шаг”, “Трудовое дворянство” и ряд других, посвященных борьбе с черносотенными бандами всех мастей, разоблачению массовых расправ в Белостоке, безделья членов правительства, получающих астрономические суммы из казны, японской войны.

После выхода “манифеста 17 октября 1905 года” газета ушла из-под контроля цензуры и более широко освещала революционные события 1905 года. За такой путь редакция “Приволжского края” подверглась разгрому со стороны "Черной сотни", а Н.М. Архангельский, находясь в это время в редакции, чуть не стал ее жертвой. После событий 1905 года начались еврейские погромы, во главе которых стоял архиерей Гермоген, поощряемый губернатором и вице-губернатором.

Наряду с фельетонами на политические события Архангельский выступает со статьями о низком санитарном состоянии улиц Саратова, водопровода, о плохой работе лечебных заведений. С увлечением пишет он о литературе и искусстве.

На сценах саратовских театров появляются одна за другой постановки пьес М. Горького, и Архангельский отстаивает все прогрессивное в его драматургии. Почти в каждой рецензии Николай Михайлович отмечал молодые таланты, поддерживал их игру.

В эти годы Николай Михайлович становится редактором “Саратовского вестника”, а издателем — известный в Саратове фельетонист Иван Парфенович Горизонтов.

Николай Михайлович принимает активное участие в работе Саратовского театрального общества, является председателем литературного общества, часто посещает заседания Саратовского музыкального общества. Он бывает в обществе известных музыкантов, писателей, актеров, анализирует историческую и философскую литературу, не пропускает ни одного симфонического концерта. Музыка приносит ему радость и удовлетворение.

Архангельский постоянно в движении, среди разных людей, от генерал-губернатора до крестьянина; его все интересует, он обо всем должен знать, на все реагировать — такова доля журналиста.

В 1913 году Николай Михайлович узнает о бедственном положении Зинаиды Николаевны Некрасовой, жены великого русского поэта Н.А. Некрасова, проживающей в Саратове, и помещает гневную статью в “Саратовском вестнике”. Сам он вспоминал: “Когда о положении 3. Некрасовой и о проделке с нею баптистских жрецов появились сообщения в. газетах, впечатление получилось ошеломляющее. Со всех концов России посыпались запросы и пожертвования деньгами; заволновался литературный фонд. “Саратовский вестник” стал центром, куда стекались письма, телеграммы, деньги”.

Сама Зинаида Николаевна вспоминала: “Да и потом немало тяжелого пришлось перенести. Вот совсем недавно дела такие случились, что если б не помощь Николая Михайловича (Архангельского) — истинно добрый человек! — Христовым именем пришлось бы питаться. Я за последние годы привыкла встречать к себе только жестокое и лицемерное отношение; поэтому я вначале, когда заговорили обо мне в газетах, отнеслась к этому с недоумением, мне даже было больно, но то общее сочувствие, какое теперь вижу, тронуло меня, и я сердечно благодарю всех”.

Еще не улеглись волнения и переживания за вдову Н.А. Некрасова, как город потрясла “оглушительная какофония, рекламность, развязная шумиха, за которой скрывалось новое отражение искусства”. В зале консерватории выступают “футуристы из Москвы”: Василий Каменский, Давид Бурлюк и Владимир Маяковский. Сначала — доклад, в котором определялись границы и задачи “футуристической поэзии”, обещавшей “аэропланно-автомобильную литературу — футуристическую”.

Все выходившие в городе газеты так или иначе откликнулись на гастроли “футуристов из Москвы”. Архангельский писал в “Саратовском вестнике”: “Речь г. Маяковского, связанная с большим ораторским мастерством, красиво построенная, ясная и содержательная, произвела впечатление на слушателей, и они покрыли ее дружными и продолжительными аплодисментами”.

Д. Бурлюк был старше В. Маяковского и вел себя не столь вызывающе, был скромнее одет, публика более старшего возраста выказывала ему симпатии. Архангельский решил с ним ближе познакомиться, чтобы лучше проникнуться новым, революционным направлением в искусстве. Он хорошо помнил, как в начале века братья П. и В. Перцовы выпустили сборник стихов "Молодая поэзия" со стихами Надсона, Минского, Лебедева, Бальмонта, Тулуба, Будищева, Сафонова, Дрентельна и Лилечкина. Казалось бы, в большинстве стихов звучали упаднические настроения, но зато обновлялась форма поэзии. Потом появились отдельные сборники Бальмонта, Будищева, Надсона, Сафонова и других, и почти на каждый из них Архангельский написал обзорную рецензию.

В тот вечер состоялась встреча Архангельского и Бурлюка, на которой художник рассказал о себе, о новых принципах в живописи, об авангардных выставках, организатором которых он был. Бурлюк рассказал о выпускаемом им “журнале русских футуристов”, Бурлюк принял предложение Николая Михайловича сотрудничать с журналом.

25 октября 1917 года в Саратов пришло известие о победе Октябрьского вооруженного восстания. 27 октября создан Военно-революционный комитет, возглавляемый большевиками. В этот же день все газеты были закрыты.

С 1918 года Николай Михайлович работает корреспондентом “Красной газеты” Петроградского Совета, “Петроградской правды”, саратовской “Красной газеты”, “Саратовских известий”. Читает лекции в Петроградском коммунистическом университете имени Зиновьева, на Саратовских пехотно-пулеметных курсах РККА, в отделе искусств Саратовского обкома профсоюзов, в Саратовской консерватории, является председателем репертуарной комиссии в театре имени Н.Г. Чернышевского. Его богатый опыт и знания использует журнал “Жизнь искусств” (Петроград).

Бурные события строительства новой жизни захватывают Николая Михайловича. Он сотрудничает со многими литературно-общественными журналами. В одном из них — “Россия”, возглавляемом И. Лежневым и В. Таном (Богораз), Архангельский встречается с М. Кузьминым, О. Мандельштамом, Н. Тихоновым, Б. Пильняком, О. Форш, М. Шагинян, выступает с рассказами о революции. В конце 1922 года Николай Михайлович выезжает в Москву для встречи со старыми друзьями и знакомыми — Ю. Мархлевским, А. Лежавой, И. Майским и другими, которые в эти трудные годы предлагают ему содействие в лучшем трудоустройстве — в центральных изданиях Москвы и Петрограда.

Но Николай Михайлович остается в Саратове: для устройства на работу в Москве и Петрограде нужно было вступить в члены ВКЩб). Он все силы отдает на строительство печати и искусств Советской Республики, но шестидесятилетний журналист считает, что вступление в партию в этом возрасте — неприкрытое приспособленчество ради получения льгот, чего он старался избегал всю жизнь.

Круг друзей Архангельского не уменьшается, многие обращаются к нему за помощью, за содействием. Верны старой дружбе И. Славатинская, Ф. Мухтарова, И. Ростовцев, А. Пасхалова, И. Слонов, Л. Колобов, А. Мозжухин, К. Карини, Ю. Соболев, Б. Пильняк, К. Федин и многие другие артисты, режиссеры, писатели, критики, люди самых разных профессий.

Безработица и голод в эти годы гнали многих литераторов, музыкантов, художников, актеров из Петрограда и Москвы на юг не только ради работы, хлеба, но и чтобы переждать сумятицу, жестокость администрации. Надо было держаться, чтобы “голосистые революционеры” с необыкновенной легкостью не выбросили “за борт” всю “старую” культуру.

Столпы русской культуры — Ф. Шаляпин, С. Рахманинов, А. Куприн, И. Бунин выезжают за границу, М. Горький бросает им вслед: “Посмотрите, какой суровый урок дала история русским интеллигентам. Они не пошли со своим рабочим народом и вот — разлагаются в бессильной злобе, гниют в эмиграции”.

В числе многих “старых” интеллигентов Николай Михайлович продолжает служить своему народу. Николай Михайлович с большим интересом включается в новое для него дело — радиожурналистику. В те годы передача по радио шла не более трех часов в день, приемники (репродукторы) были у незначительного количества жителей, но зато они были установлены в цехах заводов и фабрик, на площадях. Он работает в редакции крайрадиоцентра, который выпускает ежедневную радиогазету “Нижневолжский пролетарий”.

В конце 1926 года губисполком и губком ВКП через газету “Саратовские известия” поздравили Архангельского с 35-летием журналистской деятельности: “Блестящий журналист, с огромной выучкой и культурностью, он становится с первых дней революции ценным сотрудником в газетах и журналах Саратова и других городов. Молодежь приветствует в лице Николая Михайловича одного из старейших русских журналистов, отдавшего все свои силы передовой и революционной публицистике”.

В эти юбилейные дни Николаю Михайловичу вспомнились товарищи по совместной работе: И. Горизонтов, Б. Маркович, К. Сараханов, С. Марковский, А. Корнилов, В. Самсонов, Н. Россов, В. Сережников, К. Качаровский, Д. Топуридзе, В. Голубев, И. Жилкин, М. Ракачев, П. Подъяпольский, С. Сергеев, А. Герасимов, И. Ляховецкий, П. Лебедев, И. Иванов, А. Стечкин, которые многому его научили, были в трудные минуты рядом, поддерживали его начинания, радовались его успехам.

Невероятное количество газетных номеров выпущено за эти годы, они включили в себя газеты “Саратовский дневник”, “Уралец”, “Приволжский край”, “Черноземный край”, “Московский час”, петербургские “Нашу жизнь” и “Товарищ”, “Саратовский вестник”, “Красную газету”, “Петроградскую правду”, “Саратовские известия” и др.

Сколько фельетонов, обозрений, статей, рецензий, стихов, басен, рассказов, пьес и работ исторического характера напечатано за эти годы!

Работая заведующим театрального техникума и преподавая там “Историю театра”, Архангельский задался целью открыть в Саратове театр юного зрителя и обращается за советом и поддержкой к известному в стране режиссеру и организатору первых театров для юношества А А. Брянцеву.

А.А. Брянцев откликнулся на его просьбу:

“18 мая 1927 г.
Глубокоуважаемый Николай Михайлович!
...Помню не только Вас, но и Ваши критические отзывы. Вообще, не мыслю Саратова без Николая Михайловича Архангельского и очень рад, что Вы ко мне обратились, да еще по такому хорошему делу.
Ваш проект: утвердить дело молодежного театра на производственной практике техникума — идея, несомненно, жизнеспособная и “чреватая” благими последствиями.
Не говоря уже о том, что она ускоряет организацию театра для детей, она одновременно дает возможность театральной молодежи опираться на первых шагах своих на здорового зрителя, что, несомненно, дает ей больше шансов стать здоровыми актерами...
А театр юных зрителей в Саратове должен быть.

С сердечным приветом А. Брянцев”.

И в конце 1927 года театр начал работать. В его постановке дети Саратова и губернии увидели пьесы “Догоним солнце”, “Конек-горбунок”, “Похитители огня”... Успех был на виду у всех. Но Николай Михайлович не успокаивается. По его инициативе организуется профилированная театральная школа при гороно; Николай Михайлович становится ее заведующим. В этот же год огромные афиши по городу возвещали о том, что в зале Народного дворца выступит поэт Владимир Маяковский.

28 января 1927 года “Саратовские известия” выходят с портретом Маяковского и большой статьей Архангельского “Маяковский в Саратове”.

“Маяковский — один из крупнейших русских поэтов нашего времени, — пишет Николай Михайлович. — Своеобразный, как никто другой. Он отличный оратор, превосходный чтец, особенно своих произведений, и едкий, остроумный и находчивый полемист... он оказался большим мастером слова, умеющим подняться до настоящего художественного пафоса”. Подводя итог выступлениям Маяковского в Саратове, Николай Михайлович писал: “Выступления Маяковского — событие в местной культурно-художественной жизни. Мы имели возможность лично слышать крупнейшего и оригинальнейшего поэта нашего времени, большого мастера слова, прокладывающего новые пути в поэзии”.

“Новое”, чувство нового в развитии социалистического общества постоянно захватывают его. Но из его поля зрения не ускользают и отрицательные явления, которые тормозят развитие нового общества. В 1936 году семидесятидвухлетний Архангельский преподает в театральном училище имени И. А. Слонова, заведует литературной частью ТЮЗа, готовит к изданию книгу об истории театра, читает лекции в Немецком театре города Энгельса, во многих клубах города Саратова, обследует учебные заведения искусств, участвует в комиссии по созданию курсов иностранных языков, выступает в печати.

До последних дней своей жизни Николай Михайлович работал — над воспоминаниями, очерками по истории театра и саратовской печати, не позволял себе расслабиться. Он торопился передать богатый опыт журналиста, литератора, критика и общественного деятеля молодежи. Знаменательно, что в 1939—1941 годах Архангельский работает корреспондентом саратовской молодежной газеты “Молодой сталинец”, где выступает со статьями о А. Радищеве, Н. Чернышевском, Л. Толстом, М. Глинке, М. Мусоргском, П. Чайковском, о выдающихся музыкантах, поэтах и актерах других стран. Он многое сделал, чтобы передать эстафету преемственности идеалов прогрессивной русской интеллигенции молодежи нового обновленного государства...

Использованные материалы:
- Савельев-Архангельский О. "Не мыслю Саратова без Николая Михайловича". - Годы и люди. Вып.5. - Саратов: Приволжское книжное издательство, 1990.

© Молодежный Информационный Центр, Центральная городская библиотека г. Саратова
Использование материалов со ссылкой на источник.
Hosted by uCoz